Сямозеро как символ матрасного отдыха

Если вы проснулись утром только потому, что вам больше не хочется спать, а совсем не оттого, что рядом в истерическом припадке бьётся будильник; и не оттого, что собака тычется своей мордой вам в лицо, приглашая на утреннюю прогулку, так как она не умеет пользоваться унитазом и сливным бачком; и не оттого, что супруга громко говорит […]

Сямозеро

Если вы проснулись утром только потому, что вам больше не хочется спать, а совсем не оттого, что рядом в истерическом припадке бьётся будильник; и не оттого, что собака тычется своей мордой вам в лицо, приглашая на утреннюю прогулку, так как она не умеет пользоваться унитазом и сливным бачком; и не оттого, что супруга громко говорит по телефону с подругой, которая, вся в соплях и слезах, только что рассталась с очередным возлюбленным и спешит поделиться этим горем — то всё это может означать только одно — вы в отпуске.

И не просто в отпуске, взятом, чтобы сделать полномасштабный ремонт в квартире, или привести в порядок джунгли на даче, или две недели, как сторожевой пёс, таскаться за супругой по курортному городку, а в настоящем отпуске, в глуши, за сотни, а может быть, за тысячи километров от дома, собаки, супруги и той нудной череды обязанностей, которая называется «семейной жизнью». Скажите, это ли не счастье ?!
Конечно, можно было бы ещё подремать в уютной теплоте спальника, если бы не категорические, я бы сказал, наглые, требования организма предпринять что-нибудь в отношении мочевого пузыря. Поскольку процесс этот необратим, то выбираться из палатки всё равно придётся. Что же у нас там, снаружи ?
Какая прелесть ! У нас летнее карельское утро ! Рассветный туман уже поднялся над водой и, не желая уходить, из последних сил, цепляется за верхушки камышей. Поверхность воды своей изящной гладкостью даст форы любому зеркалу. Где-то там, в ненаблюдаемой вышине, гигантским, бесформенно размытым облаком, начинает свой дневной путь наше светило. На берегу едва шевелят иголками громадные сосны и за моей спиной, в чаще леса, ещё не начали перекличку его беспокойные обитатели — птицы.
Тихо то как !
Синевато-серая поверхность кострища на удивление тёплая. Сухой сосновой веточкой я разгребаю верхний слой пепла и заметив пару угольков, притаившихся со вчерашнего вечера, аккуратно дую на них. Они отвечают алыми вспышками и тут же поджигают, предварительно уложенные, веточки. Взвивается дымок и небольшое пламя начинает свой путь. Теперь только подноси дрова.
Из своей палатки показывается Наталья. Сонно щурясь, она оглядывается вокруг и, видимо, не обнаружив ничего нового, удаляется в глубь леса.
Подбросив в костёр несколько поленьев, я иду умываться. Вода здесь никогда не бывает теплее 15 градусов, так что утренние водные процедуры бодрят и смывают остатки сонливости.
Да! В городе такой тишины не услышишь. Там постоянно что-то движется перед глазами, а до ушей постоянно долетают какие-то звуки. Здесь же — ничего подобного. Пока, в окружающем пространстве — тихо и недвижимо.
Но, что это? Из неплотной дымки утреннего тумана доносится едва различимый всплеск, потом ещё один и ещё. Нет, это не рыба, это, скорее всего, весло.
В подтверждение моей догадки из пелены тумана показывается сначала нос байдарки, а потом и всё судно. На переднем сидении, рассматривая что-то внизу около сидения и топорща капюшон штормовки, горбится Саня. За ним, на месте капитана, сидит прямо на деке «юноша с веслом» — Вовка.
По инерции, байдарка проходит десяток метров, оставшихся до берега, и выезжает носом на прибрежный песок.
— Эй, на берегу ! Работник нужен ? — напрочь снося утреннюю идиллию, орёт Вовка.
— Не нужен ! — от костра отвечает ему Наталья.
— Ну и правильно! А то бы я вам наработал. — отвечает Вовка.
— Ну, что, рыбаки, где наша рыба ? Опять по майонезным банкам попрятали ? — не успокаивается Наталья.
— Да мы там чуть не угробились с этой рыбой ! — вступает в разговор Саня.
— Что? Так клевало, что наживку не успевали менять ? — достаётся Сане от Натальи.
— Да, такого клёва я давно не видел. — вступается Вовка за коллегу по увлечению. — Представляете! Подходим к месту, волосы дыбом : сеть заброшена на камыши, в её центре — дыра, что бревно.
— Это с каких пор у нас летающие рыбы завелись? — спрашивает Наталья.
— Да какие рыбы ! Утка запуталась лапами и рванула, а дыра щукой пробита. Не в первый раз. Но пока сеть освобождали, латали и опять ставили, я думал, утопимся, нафиг. — отвечает Саня.
— Это какая же утка должна быть, чтобы сеть на камыши затянуть? — продолжает утренний моцион Наталья.
— Чернобыльская — отвечает Вовка. — Миграция, знаете ли.
— А серьёзно ? Есть что-то ? — спрашиваю я Саню.
Он, перегнувшись внутрь байдарки, достаёт двух приличных лещей и ещё двух рыбин, в локоть длиной, которые Вовка клас
сифицирует как » озёрная форель » и, что самое удивительное, что это потом так и оказывается.
Вытащив байдарку на берег, ребята идут хлебнуть утреннего кофе, заваренного Натальей в полулитровой старой медной джезве. Мы сидим у костра, отпиваем маленькими глотками кофе и с наслаждением курим.
— У меня выдающаяся, по своей новизне, идея — начинает Вовка.
— Пить рано, девятый час только — тут же откликается Саня.
— Не, не это. Давайте завтра баню устроим.
— Так это надо ж к торжественному ужину готовиться? — спрашивает Наталья, отвечающая в нашей группе за разнообразие меню.
— А то! — восклицает Вовка. — У нас до вечерней ловли времени достаточно, так что пока мы с Саней будем готовиться — крючки точить, вы с Серёгой смотаетесь на байдарке в Кудому, в магазинчике что-нибудь прикупите к ужину.
— Давай, Наталья, — соглашаюсь я — Туда, назад пятнадцать километров. Три часа на дорогу, час на магазин. Тебе часа хватит ?
— Не знаю, не знаю — отвечает Наталья, — отделы женского белья и обуви так быстро не проходятся.
— Вовка, а что там за магазин? — спрашиваю я.
— Сарай — отвечает Вовка. — Но иногда там попадаются удивительные вещи. Глушь тут конченная и снабжается она сказочно.
Ну, что ж, баня так баня.
После завтрака Вовка завалился досыпать то, что не доспал из-за раннего подъёма, а Саня принялся ковыряться в катушках для спиннинга, поскольку по вечерам они с Вовкой уплывали на очередную рыбалку.
Мы с Натальей поставили вторую байдарку на воду, загрузили в неё перекус и запасное весло, экипировались и, прорезав стену камышей, закрывающую наш мыс от остального озера, пошли на северо-запад, к неизвестной нам, пока, деревне со странным названием Кудома.
Полупустой «Таймень», соскучившись за полётом, плавно скользит по воде. Мы срезаем по прямой небольшие заливы, огибаем небольшой мыс и по берегу, мимо нас, также плавно скользит карельский пейзаж.

В чём прелесть этого края ? Мне кажется, что в гармонии неживой и живой природы. Валуны, лес, принявший их, и символ жизни — вода.
Мы оказались здесь, в значительной степени, под влиянием случайных обстоятельств. После тренировок в марте, соревнований в апреле и сплава по Пруту в мае, получилось так, что подходящих групп на лето не было. Мне бы сходить в «четвёрку» на Кольский полуостров, но, идущая туда, группа уже сформировалась. Ребята же, вообще, конкретных планов не имели.
Как-то так само собой произошло, что во время очередных » посиделок» в вовкиной холостяцкой квартире, хозяин предложил съездить отдохнуть в Карелию. Например, на Сямозеро. Рыбалка, грибы, ягоды. А ещё что? Ну, можно, потом по Сяпсе выйти в Шую и по ней сплавиться поближе к Петрозаводску. Пойти на такой вот компромисс: и «матрас», и сплав.
Идея понравилась. Времени на подготовку у нас было достаточно. Кроме того, у Вовки уже был опыт подобного времяпровождения, как в одиночку, так и вдвоём и под его руководством, мы довольно удачно подготовились.
Сублимированное мясо, сухое молоко, сухие сливки, картошка в порошке, крупы, консервы всевозможных видов, сухари — всего 45 килограмм жратвы на четверых на пятнадцать дней. Плюс до десяти килограмм личных вещей у каждого, плюс групповое снаряжение, плюс рыбацкие «прибамбасы», плюс две байдарки.
С такой загрузкой, от платформы в посёлке Эссойла до берега озера, нам пришлось делать две ходки. Благо, мы приехали рано утром и светлого времени для сборов и перехода к острову Элойсвирь должно было хватить. Остров, у северного берега озера, невдалеке от посёлка Лахта, предполагалось сделать нашей базой.
Переход по открытому водоёму в гружёной байдарке возможен только в тихую погоду. Нет, конечно, если очень надо, можно сунуться и не в тихую,. Но заливать начнёт, как только выйдешь из-за прикрытия мыса. Дальнейшее — вопрос времени. С каждым поступившим в байдарку литром воды, поворачивать нос на волну будет всё тяжелее и тяжелее. Потом нос перестанет всходить на волну и начнёт её резать. Воды добавится. Потом один начнёт вычёрпывать воду, а второй будет пытаться хоть как-то держать байдарку носом к волне. Потом надо будет уходить к ближайшему берегу и хорошо, если он виден…
Нам повезло. Никакого намёка на волнение. Ровная, до горизонта, гладь воды. И даже когда мы вышли из-за мыса ничего не изменилось. Только еле заметная волна от впереди идущей байдарки и вёсел. Далеко справа — берег, а далеко впереди — крохотная полоска острова.
Всё непривычно. После суеты в хаосе валов, гребней, валунов и сливов на горных реках, переход по озеру кажется застывшим во времен