Сказка про Карелию — река Воньга

Карелия — это слово знакомо многим, и у каждого вызывает свои образы. Быть может, кто-то даже не знает о ее местоположении, но все же Карелия вызывает какие-то ассоциации. Для кого-то это просто северный район России, для некоторых — родина. Но есть люди, для которых Карелия — это магнит, притягивающий своими реками, озерами, перекатами и порогами. […]

путеводитель по Карелии
Карелия — это слово знакомо многим, и у каждого вызывает свои образы. Быть может, кто-то даже не знает о ее местоположении, но все же Карелия вызывает какие-то ассоциации. Для кого-то это просто северный район России, для некоторых — родина. Но есть люди, для которых Карелия — это магнит, притягивающий своими реками, озерами, перекатами и порогами. И они, многие еще школьники, воспринимают ее лишь как ночные переходы, водовороты, пенящиеся волны, частые камни, как будто рвущиеся к лодке среди потоков воды, удачная рыбалка и баня.
Вряд ли можно найти одну общую причину, объясняющую, почему разные люди разных стран свою жизнь посвящают рекам Карелии, Саян, Альп, Колорадо. Для каждого поход — что-то свое, но для всех одинаково важное. И потому нас ждала Воньга. Нас — это 5-рых школьников, трех студентов и трех вполне определившихся в жизни людей. Причем понятие «мы», т.е. те, кто едет в Карелию, окончательно сформировалось чуть ли не за несколько дней до отъезда.

11 человек совсем не легко разместить на судах, почти всегда вмещающих четное количество туристов, поэтому четырехместный катамаран стал судном для 5 человек, зато две двухместные надувные лодки и двухместный катамаран вместили положеное им количество людей.
Перед отъездом мы купили билеты сразу на три поезда: Рига — С.-Петербург, С.-Петербург — Энгозеро и С.-Петербург — Рига, т.о. из Куземы (конца нашего турмаршрута) мы могли отправиться в любое время, уже там купив билет на поезд Кузема — С.-Петербург.
Для каждлго поход начинается в свое время: для кого-то в день прибытия на реку, для кого-то в день начала сборов. Для меня поход начинается в день отъезда, когда одеваешь на плечи рюкзак и ужасаешься, глядя в зеркало и видя, насколько рюкзак больше тебя. Первые же испытания похода начинаются во время пути на вокзал, когда каждый стометровый участок кажется отдельной марафонской дистанцией, а руки затекают, потому что лямки перекрывают отдельные артерии.
Зато какое торжество испытываешь, прислонив рюкзак к стенке вокзального здания. Мысль о билете приходит лишь через несколько минут, когда ты осознаешь, что, вопреки всему, не опоздал на поезд. И, встав, невольно идешь вразвалочку, с ленцой ступая, ведь кажешься себе таким сильным, глядя на рюкзак.
Странно, почему-то, когда прощаешься стоя у вагона, забитого рюкзаками, сумками, карандашами, совсем не чувствуешь грусти прощания, вообще чувствуешь мало особенного, весь день отъезда отражается внутри как обычный будничный день. А ведь, казалось, это такое событие, казалось, нет слов, которыми можно это описать. Но вот он, день отъезда! А получается, что за день до этого волновался больше.
Прощание проходит очень весело, затем первые толчки поезда, махание руками из окна вагона. И вдруг все отсекается, все, что было, остается с провожающими, впереди уже только река, единственная информация о которой — ксерокопия двухкилометровой карты, смотря на которую вообще трудно что-либо разобрать. Но все же на карте видно Энгозеро (начало нашего пути), самое большое из 9 озер, которые нам предстоит пересечь. В правом нижнем углу карты изображен кусочек Белого моря, а точнее губа Поньгома. Но, так как мы планируем переплыть ее, эта часть карты никак, кроме как Белое море не называется.
Когда молодые люди собираются в компанию, особенно если их объединяет особенное, необычное дело, они невольно смотрят на окружающих свысока. Что уж говорить о людях, отправившихся в трехнедельный поход. Разумеется, мы не позволяли себе грубости или высокомерия. Но как казалась скучна и неинтересна жизнь наших соседей по вагону, и как они казались случайны в этом поезде, как будто специально предназначенном для доставки туристов к началу маршрута.
Еще больше чувствуешь свою исключительность, когда идешь по улицам большого оживленного города, согнувшись под рюкзаком.
В Ленинграде пересекаются пути множества тургрупп, особенно это чувствуешь на вокзале. Но, несмотря на это, ленинградцы с удивлением встречают на улицах грубо одетых, взмокших под рюкзаками туристов.
По правде сказать, туристы плохие соседи в пассажирском поезде. И они почти всегда вызывают раздражение, когда вваливаются в вагон с огромными рюкзаками. (А между прочим туристу очень трудно пробиться с рюкзаком за спиной сначала по узкому корридору мимо купе проводников, а потом между койками плацкарта.) Но мало кто думает о том, как тяжело другому, зато в
сех беспокоит, как это может отразиться на них. И поэтому очень многие пассажиры поезда «С.-Петербург — Мурманск» интересовались, во сколько поезд прибывает на нашу станцию.
Странно, почему-то когда по расписанию стоянка на вашей станции всего минута, а на перрон надо выгрузить целый вагон и маленькую тележку, начинаешь искренне верить в пунктуальность машиниста, который ни на секунду больше, чем положено, на станции не простоит. Отсюда и нервы, и выгрузка, но, как ни странно, в целом все проходит благополучно, хоть и сломана рама у одного из рюкзаков. Но теперь уже ничто не может остановить туристов, находящихся в километре от воды.
Канал, который ведет к озеру, мы разыскали в течении получаса, и еще через 40 минут часть его берега покрылась каркасами катамаранов, надувающимися лодками, раскрытыми рюкзаками, кучами вещей. Казалось, 10 минут обратно это был лишь перекресток проселочных дорог, но мгновенье — и он превращен в заправский туристический лагерь.
А потом начинается маршрут, маршрут — открытие. Потому что еще никто из нас не был на этой реке, а кто-то даже ни разу не был в походе. И как бы ни были сильны впечатления туристов-профессионалов, им никогда не сравниться с впечатлениями впервые оказавшихся в Карелии.
Порог Собачий — самый сложный на Воньге. Обычно его обносят.
Пороги были еще далеко, а Карелия уже потребовала пота, ноющей усталости во всех конечностях и дрожи замерших мышц, потребовала перенести две грозы подряд и поисков стоянки до позднего вечера, потребовала гребли против ветра и долгих поисков сушняка в здоровом еловом лесу.

По высокой воде «непроходимый» Собачий замечательно проходится как на катамаране, так и на резиновой лодке.

Смешная это река — Воньга. Мы отправились на нее на три недели, провели же всего пять дней. Но эти пять дней отпечатались в нас едва ли не ярче, чем 14 дней озер и моря.
Несмотря на то, что Воньга очень короткая речка, постоянно обрывающаяся в озера, и перекаты на ней редки и не очень сложны, ей есть чем похвастаться. Невольно проникаешься уважением к реке, когда, остановившись на стоянке за несколько километров до порога, слышишь его рокот. А как ты начинаешь ее уважать на следующий день, когда встречаешься с порогом, так вы себе и представить не можете.

Учитель и Шура проходят Вякер. После этого прохода выяснилось, что «Моська» умеет складываться пополам.

Действительно, все-таки Воньге есть чем похвастаться, и особенно в этом убеждаешься, когда наряду с щегольскими якорями, расположенными на пороге Собачий, встречаешь мраморные плиты, прикрученные толстенными болтами к громадным каменным глыбам. Мы встретили две.
А после трех порогов нам остается совсем немного до моря. На море мы провели всего 2 дня. В первый день мы петляли между островами и остановились лишь на краю их скопления. Во второй же день мы хоть и не выходили полностью в открытое море, все же испытали на себе легкие капризы природы.
Оказавшись в Питере, мы сели на Рижский поезд, и 16 августа в 10 часов утра прибыли в Ригу, встречаемые родителями и друзьями.
И на этом сказка про все, что действительно было, закрывает лавочку.
ТУРДОМ

Источник текста
Источник фото