Остров Вали Смирнова (Соностров)

Надоело смотреть на воду — ну просто мочи нет! Полсуток топаем на северо-запад, а за бортом все тот же одинаковый пейзаж: далеко слева нитка низкого берега, справа одна вода. Только когда проходили Соловки, насмотрелся в бинокль на хрустальную линзу маяка, что установлен на вершине горы Секирной. Говорят, там монастырская постройка, то ли колокольня, то ли […]

Остров Вали Смирнова
Надоело смотреть на воду — ну просто мочи нет! Полсуток топаем на северо-запад, а за бортом все тот же одинаковый пейзаж: далеко слева нитка низкого берега, справа одна вода. Только когда проходили Соловки, насмотрелся в бинокль на хрустальную линзу маяка, что установлен на вершине горы Секирной. Говорят, там монастырская постройка, то ли колокольня, то ли башня, и гидрографы арендуют ее верхнюю часть с фонарем, чтобы обеспечивать безопасность судоходства. Даже арендную плату какую-то платят.
После Соловков снова открылось море и было так до поры, пока матрос на руле не поворотил вдруг нос нашего судна резко влево, прямиком в берег.
Всякий раз странной бывает эта картина, кажется, никогда не привыкнешь. Судно идет полным ходом, берег все ближе и ближе, а рулевой за штурвалом и ухом не ведет. Смотришь недоуменно на штурмана, тот склонился над картой, посвистывает что-то себе под нос. Сюрреализм какой-то. Фильм ужасов. Помню, в первый раз так и подмывало крикнуть: «Проснитесь, ребята! Вы что, с ума сошли? Разобьемся ведь…»
Но проходит полчаса — час, и берег словно бы расступается перед кораблем, скалы раздаются на две стороны, видишь открывшийся пролив между островами, полосатые створные знаки и чаек на берегах, какой-то домишко с непременными вешалами для сушки рыбацкой снасти. А судно все так же, не сбавляя хода, идет и идет себе проливом, и ты теперь уже успокоишься и ждешь признаков человеческого обитания, жадно водишь по скалам биноклем. Наконец мелькнет слева по борту низкий травянистый берег, удобный залив в обрамлении островов, серые низкие избы, разбросанные безо всякого порядка там и сям. Приехали. Деревня…
Капитан Володя Потрошков с молодым брюшком под форменкой весело говорит за спиной: «Вот и Сон-остров. А то заладил: долго да долго. У нас, брат, не спешат».
Место это поморами обжито давно. Рассказывают, что название свое — Соностров — оно получило потому, что располагается как раз в завершении дневного перехода. Будто бы здесь была ночная стоянка рыбаков и зверобоев, направлявшихся из Чупинской губы Белого моря в Горло и на Мурман, в Баренцево море. В советские времена в Сонострове был рыболовецкий колхоз «Красный маяк», довольно большая деревня со школой, клубом, дизельной электростанцией и пилорамой. Занимались колхозники и оленеводством.
Однако в середине 60-х годов Соностров пал жертвой программы так называемого укрупнения и централизации, в то время широко развернутой в стране. Маленькие и вовсе даже не маленькие населенные пункты стирались с административных карт страны десятками тысяч, закрывались школы, почты, людей заставляли бросать нажитое хозяйство и поля и свозили в одно место, где обещали благоустроенный рай и невиданное коммунальное счастье. После уничтожения кулачества «как класса» в 30-х годах это был второй и окончательный этап переделки самостоятельных работников и хозяев в законченных иждивенцев государства. У нас в республике этот процесс был оформлен постановлением Президиума Верховного Совета Карельской АССР от 19 июня 1962 года.
С середины 80-х о Сонострове заговорили снова. Ученые Москвы и Ленинграда, в частности, Беломорской биологической станции Зоологического института, расположенного неподалеку, на мысе Картеш в Чупинском заливе, рекомендовали чистые соностровские проливы для строительства плантаций искусственного разведения морского моллюска — беломорской мидии. Идея была поддержана Всесоюзным рыбопромышленным объединением «Севрыба», а ее воплощение поручено Беломорской базе государственного лова рыбы, ныне АО «Карелрыбфлот».
На маленьком островке Танисаар напротив бывшей деревни построили базу, привезли рабочих — мариводов, снабдили их всем необходимым, и началась работа. С 1995 по 1999 год в море выставили 25 гектаров плантаций. О беломорской марикультуре очень много писали. Речь шла уже о том, что «… сейчас на Белом море сложилась благоприятная ситуация для развития быстрыми темпами промышленной российской мидиевой марикультуры разноцелевого назначения».
Одним из тех, кто первым придал большое общественное звучание проблеме наиболее полного хозяйственного освоения ресурсов Белого моря и, по существу, подготовил создание Соностровского мидиевого хозяйства, был карельский журналист Валентин Смирнов. Сам же он его увидеть не успел. 28 октября 1984 года Валентина не стало.
Пьем на базе чай и быстро, быстро, быстро — в шлюпку.