Аллеи, рощи и сады природного парка (Валаам)

По-видимому, не будет преувеличением сказать, что Валаам представляет собой единственное место в нашей стране, где создано совершенно уникальное сочетание аборигенной (местной) и интродуцированной (инорайонной) древесной растительности Посадки интродуцентов стали неотъемлемой чертой валаамского ландшафта, придающей ему неповторимый облик. Уникальность состоит в том, что, во-первых, интродуценты встречаются здесь на обширной территории, они как бы вкраплены в естественные […]

Валаам

По-видимому, не будет преувеличением сказать, что Валаам представляет собой единственное место в нашей стране, где создано совершенно уникальное сочетание аборигенной (местной) и интродуцированной (инорайонной) древесной растительности Посадки интродуцентов стали неотъемлемой чертой валаамского ландшафта, придающей ему неповторимый облик. Уникальность состоит в том, что, во-первых, интродуценты встречаются здесь на обширной территории, они как бы вкраплены в естественные лесные насаждения в виде рощ, аллей, групп и составляют с ними единое целое; во-вторых, посадки интродуцентов имеют высокий возраст, равный или близкий возрасту лесных деревьев; в-третьих, довольно велико видовое разнообразие интродуцентов, характер и способы их посадки; в-четвертых, сочетание ландшафтных элементов и своеобразных архитектурных сооружений создает особый колорит и позволяет говорить о наличии здесь единых природно-архитектурных ансамблей. При всем этом нельзя забывать, что речь идет о районе с довольно жесткими климатическими и почвенными условиями.

Начало работ по «интродукционной программе» на Валааме по праву связывается с именем настоятеля монастыря, бывшего тверского крестьянина игумена Дамаскина, управлявшего обителью с 1839 по 1881 г. Однако уже в то время на острове произрастало «несколько oгромных дубов и лип, некогда занесенных рукою человека».

«Удача этого давнопрошедшего опыта, — сообщается в одной из монастырских книг, — побудила отца Дамаскина развести на Валааме не только дубы, но и другие деревья». Выращивание их было организовано с большим размахом и с учетом лесных и агротехнических требований. Об этом можно судить из следующих слов: «Между гор церковной и противоположной, около пруда и колодцев… устроен питомник хвойных и лиственных деревьев: кедров, лиственниц, тополей, каштанов, пихт и других, из числа которых многих до того на Валааме не существовало. Выращенные из семян в питомнике и окрепнувшие в школе, молодые деревца рассаживаются по разным частям острова… Нередко высылает обитель эти деревца по требованию в Петербург, Финляндию и другие места». Подтверждение этому находим и у упоминавшегося А. П. Андреева: «…В питомниках (школах, рассадниках) разведены кедры, каштаны, пихта, лиственница, лесной орех, тополь серебристый и душистый, вяз, дуб, клен, ясень и др. Некоторые из этих деревьев рассажены по острову в более закрытых от непогод местах…» Таким образом, были учтены и микроклиматические условия, и возможности полива, и воспитание сеянцев в школах, а также, добавим от себя, и почвенно-гидрологические условия: питомник был расположен на глубоких песчаных почвах и имел водоотводящие канавы.

Аллеи и рощи интродуцированных пород создавались на Валааме длительное время, вплоть до 30-х годов ХХ в. Основное назначение посадок этого периода — ландшафтно-декоративное. В 30-х годах посадки производились в опытно-производственных целях. В этом убеждает наличие смешанных посадок, или, как говорят лесоводы, культур пихты и лиственницы, созданных в различных сочетаниях как между собой, так и с аборигенными породами (сосной, елью, березой). Первые сведения о валаамских интродуцентах находим в статье «Садоводство и огородничество на о.Валаам», опубликованной в 1870 г. в «Вестнике Императорского Российского общества садоводов». В ней был помещен «…реестр деревьев и кустарников, как дико растущих на о.Валаам, так и купленных и рассаженных по острову». К тому времени на Валааме было высажено 50 видов интродуцентов, из которых 30 видов составляли деревья и 20 — кустарники. До наших дней они дошли не все.

Наши учеты, проведенные на Валааме в последние годы, показали, что на архипелаге насчитывается 40 видов интродуцированных пород. Большую часть их (68%) составляют декоративные кустарники, сосредоточенные главным образом на усадьбе монастыря и на Игуменском кладбище. Здесь же произрастает и большинство видов деревьев. Хвойные интродуценты насчитывают в настоящее время пять видов: лиственница сибирская, сосна кедровая сибирская, пихта сибирская, сосна Муррея и туя западная. Наибольший научный, познавательный и хозяйственный интерес представляют три первых вида. Они широко распространены по Валааму, произрастают в различных почвенно-гидрологических условиях, образуя значительные по размерам рощи и аллеи, и имеют высокий возраст. Самосев этих пород нередко можно встретить в насаждениях
аборигенных видов. Это свидетельствует о том, что они успешно акклиматизировались на островах. Лиственница — один из наиболее распространенных интродуцентов Валаама. Встречается в 23 местах на шести островах архипелага, образует девять рощ и шесть аллей; нередко встречаются единичные лиственницы и небольшие группы по 3 — 10 деревьев. Возраст большинства монашеских посадок лиственницы — 100 — 130 лет. Имеется шесть участков культур в возрасте 45 — 50 лет.

В настоящее время лиственница на Валааме относится к числу самых крупных деревьев, насаждения ее отличаются высокой продуктивностью. По запасам древесины они в 1,5 — 2 раза превосходят наиболее производительные сосняки и ельники. Стволы лиственницы отличаются стройностью, хорошей очищаемостью от сучьев и высокой полнодревесностью. Высота их достигает 30 — 32 м при диаметре 80 — 100 см.

Великолепная лиственничная роща из 60 деревьев (данные 1984 г.) растет в ложбине у Коневских озер. Здесь находится одно из наиболее крупных деревьев Валаама — высота его составляет 33 м при диаметре ствола 99 см. Возраст его, как и других деревьев в роще- 120 лет. Впечатляет и роща из 110 лиственниц у Зимней гостиницы. Однако условия для ее роста здесь менее подходящие, поэтому высота деревьев составляет 20 — 25 м. Почти столько же крупных деревьев насчитывалось в роще на Игуменском кладбище, однако много их было выворочено с корнем во время бури, обрушившейся на остров осенью 1985 г. А вообще-то лиственница является ветроустойчивой породой и ветровальность для нее нехарактерна.

Внушительная лиственничная аллея, состоящая из 237 деревьев, обрамляет дорогу к Игуменскому кладбищу. Ажурные кроны их смыкаются высоко над землей, образуя чудесный светло-зеленый прозрачный свод. Другие аллеи лиственниц значительно короче, по 15 — 30 деревьев, однако и они всегда вызывают удивление своей красотой и монументальностью.

Лиственница занимает огромный ареал, включающий всю Сибирь и переходящий за Урал, вплоть до Карелии, где встречается в восточной части Пудожского района. Так же широко, как и лиственница, распространена на Валааме пихта. Высаживалась она небольшими группами у зданий или в виде аллей вдоль дорог. Нередко использовалась и в защитных целях, чтобы уберечь от северных ветров сады и поля. По размерам стволов и запасу древесины пихта заметно уступает лиственнице, хотя также обнаруживает хорошую энергию роста. Стволы ее стройные, прямые, запасы в одинаковом возрасте соразмерны запасам в сосняках и ельниках. Высота пихт составляет обычно 20 — 25 м.

Посадки пихты, как и лиственницы, имеют различный возраст. Преобладают 110 — 130-летние насаждения, часть имеет возраст 70 — 100 лет, а шесть участков заселены 45- летними финскими культурами. Пихта — стройное красивое дерево с плотной конусовидной кроной, темно-зеленой плоской и мягкой притупленной хвоей и гладкой серой корой. Способна жить до 200 — 250 лет, но часто уже в возрасте 60 — 70 лет поражается гнилью и страдает от бурелома. Загниванию древесины способствуют механические повреждения стволов, весьма обычные на Валааме. Наносят их чаще всего лоси, для которых кора пихты является излюбленным кормом, и горе- туристы, любящие оставлять на ней свои «автографы». Страдает пихта, особенно растущая на влажных почвах, и от ветровала. В итоге старые валаамские посадки пихты сейчас уменьшились почти наполовину и нуждаются в ремонте.

Пихту часто называют монашеским деревом. Любили ли ее монахи больше, чем другие деревья, сказать трудно, но определенно ценили за красоту и широко использовали в ландшафтно-декоративных целях. Об этом свидетельствуют ее посадки у скитов и вдоль основных ведущих к ним дорог. Широко известна пихтовая аллея, украшающая дорогу на Игуменское кладбище. К сожалению, она сильно пострадала от ветров, нанесли ей ущерб и люди, и сейчас эта аллея выглядит уже не так, как прежде. Популярна так называемая «аллея одинокого монаха», проходящая вдоль северной границы Верхнего сада. Два ряда деревьев были посажены так близко друг к другу, что между ними мог пройти только один человек. Это якобы не давало возможности монахам отвлекаться от дум духовных. Однако более вероятно, что эта аллея была высажена в защитных целях. Подобная же аллея была создана по северо-восточной кромке церковного холма на Игуменском кладбище. Густые однорядные аллеи пихты защищали сады и огороды у Белого скита, на Никольском и Святом островах.

На Валааме пихта хорошо семяносит (шишки держатся на самых макушках крон) и дает обильное естественное возобновление, которо