Загодочная Кучепалда

В пяти километрах от Красной Ляги та самая загодочная Кучепалда, к которой направлял указатель. Это странное место. Наверное в чем-то похожее на чернобыльскую зону. Только природа здесь не отравлена. А общее в том, что нет людей, но есть их среда обитания. Деревня, дома. Кладбище домов. История такая же, что и в Ляге. Было озеро. Немалое, […]

 Кучепалда

В пяти километрах от Красной Ляги та самая загодочная Кучепалда, к которой направлял указатель. Это странное место. Наверное в чем-то похожее на чернобыльскую зону. Только природа здесь не отравлена. А общее в том, что нет людей, но есть их среда обитания. Деревня, дома. Кладбище домов. История такая же, что и в Ляге.


Было озеро. Немалое, судя по величине едва заметной теперь воронки. Была вода, рыба, лодки, плоты, где бабы полоскали белье. Поверить опять почти невозможно. Кучепалда, помимо того, что это давняя старообрядческая деревня, интересна редкой круговой планировкой, когда улица, точнее — один ряд домов, очерчивает окружность, обрамляя озеро. Все дома смотрели на него. Наверное это был впечатляющий ансамбль. Деревня была большой, трудно сказать, сколько народу тут жило. Думаю, не одна сотня. Сейчас — тишина. Озеро ушло в одночастье, уже давно. Якобы встали люди утром, а воды нет. Вместо озера — пустая воронка. Я так и не могу понять, что такое карстовые водоемы. Но, говорят, подобное действително бывает. Жители стали уезжать. Оставшиеся доживали век в покинутой деревне. Несколько лет назад отрезали электричество. Выморочное место.
Половины домов уже нет — сгнили, растащили, увезли с собой, кто переселялся. Оставшаяся половина — зрелище не для слабонервных. Нет, никаких кошмаров там не наблюдается. Но я нигде больше не испытывал такого гнетущего чувства. Светило солнце, было тепло и хорошо. Но все равно казалось, что ходишь по разрытым могилам. Каждый дом как чей-то гроб.

 Кучепалда
В них можно заходить, двери раскрыты, окна почти все выбиты или сами вывалились. На столах кое-где кастрюли, чайники. На кроватях — полусгнившие подушки, чьи-то валенки, веник у печки. Но пронзительней всего были встретившиеся где-то письма, ворохом расыпанные по столу, открытки с 9 мая, газета 1985 года и упаковки от таблеток. Кто здесь умирал? Как? Какие мысли, воспоминания, судьбы ушли с этими людьми? Да, это все избитые фразы, особенно, когда пишешь их здесь, в сотнях верст от Каргополья. Но там это по-настоящему остро переживалось. Ком в горле стоял.
Источник фото и текста