Как мы в Пегрему ходили. Впечатления

Кто бывал в брошенных деревнях, согласятся, что зрелище они из себя представляют удручающее, напоминая о тленности всего сущего. С Пегремой всё обстояло иначе.Мы задумали сделать пеший радиальный выход в Пегрему из нашего базового лагеря. Обнаружили на карте пунктирную линию и решили, что на двухкилометровке это если не шоссе, то, во всяком случае, заметная «транспортная артерия». […]

Карелия

Кто бывал в брошенных деревнях, согласятся, что зрелище они из себя представляют удручающее, напоминая о тленности всего сущего. С Пегремой всё обстояло иначе.

Мы задумали сделать пеший радиальный выход в Пегрему из нашего базового лагеря. Обнаружили на карте пунктирную линию и решили, что на двухкилометровке это если не шоссе, то, во всяком случае, заметная «транспортная артерия». Как мы ошиблись!
Наметив пару ориентиров, мимо которых не просвистишь (болото и озеро), по азимуту вышли на тропу. Это была именно тропа, дорогой она никогда и быть не могла, поэтому вызывает удивление та честь, которой она удостоилась, попав на карту. Местами тропа просто пропадала, иногда попадались зарубки минимум пятилетней давности (через год мы могли видеть, как выглядят оставленные нами зарубки). А вообще, если тропой не пользуются, лес очень быстро её поглощает.
Путь наш проходил по сельгам (так в Карелии называют вытянутые скальные кряжи) и распадкам, сухие участки сосновых боров на вершинах скальных валов сменялись мокрыми ольшаниками между ними. Потеряв в очередной раз тропу в какой-то болотине, мы нашли её метрах в трёхстах справа. Но это была уже Тропа. По-прежнему не набитая, она вилась между березами, образовавшими трехметровый коридор. Чувствовалось, что мы куда-то выходим. Да и характер леса заметно изменился. Но не успели мы порадоваться, как опять попали в заросли ольшаника. Вышли к ручью, хотели уже рубить переправу, но рядом нашли пару перекинутых через него бревен. Тут же попали на бревенчатую гать, правда, сгнившую (видимо, какая-то дорога все же была). Ещё метров через двести вышли на роскошный луг с мощным травостоем и разбросанными кое-где валунами. Попадались выкосы.


Поднявшись на взгорок, мы увидели ЭТО! Перед нами был пологий спуск. В конце его раскинулась деревня, залитая солнечным светом. Торчала маковка часовни. Трепетали на легком ветру листья нескольких высоких деревьев между домами. Только пристальный взгляд позволял понять, что это место покинуто жителями, и давно: провалившиеся крыши, покосившиеся стены, пустые дверные и оконные проёмы. И тишина. Хочется сказать – благоговейная. За деревней синело озеро, а за ним, вдали, террасами поднимались леса.

Как ни странно, Пегрема не только не производила удручающего впечатления заброшенности, а напротив, как бы светилась, вызывала чувство успокоенности, гармонии…

Мы часа два бродили по деревне. Прошли из конца в конец по главной и единственной улице, повосхищались фундаментальностью северной архитектуры, забравшись в пару домов. Кстати, вся деревня – это десятка полтора изб, в основном, видимо, досоветской постройки. И, конечно же, гвоздём экскурсии стала часовня Валаама Хутынского (1770 год). Может, именно благодаря ей это место до сих пор живо?

Карелия

Источник текста и фото