Кандалакшский заповедник

История создания Кандалакшского заповедника связана с охраной обыкновенной гаги — крупной северной морской утки, издавна славящейся ценным пухом.В течение нескольких веков Россия в большом количестве экспортировала гагачий пух за границу. Но сбор его тогда проводился не в конце гнездового периода, как это делается сейчас, а в начале, во время массовой кладки яиц. Промышленники стремились заготавливать […]

Кандалакшский заповедник
История создания Кандалакшского заповедника связана с охраной обыкновенной гаги — крупной северной морской утки, издавна славящейся ценным пухом.

В течение нескольких веков Россия в большом количестве экспортировала гагачий пух за границу. Но сбор его тогда проводился не в конце гнездового периода, как это делается сейчас, а в начале, во время массовой кладки яиц. Промышленники стремились заготавливать не только пух, но и яйца гаги, убивали самих птиц. В результате хищнического промысла численность гаги повсеместно быстро падала. И хотя во второй половине XIX в. делались попытки защиты гагачьих гнездовий от разорения, они, как правило, не давали положительного результата. Действенная охрана гаги была налажена только во владениях Соловецкого монастыря в Онежском заливе Белого моря и на принадлежавших Трифоно-Печенгскому монастырю Айновых островах на Западном Мурмане.

После Великой Октябрьской социалистической революции, когда Советское правительство приступило к осуществлению широкого комплекса мероприятий по охране и рациональному использованию природных ресурсов, были приняты и решения, направленные на восстановление численности гаги. Этому предшествовали две экспедиции на Мурманское побережье (в 1927 и 1929 гг.) Александра Николаевича Формозова. Он ознакомился здесь с состоянием гагачьих гнездовий, убедился в том, что они интенсивно разоряются, и развернул активную кампанию в печати в защиту гаги. В 1930 г. были опубликованы три обращенные к широкому читателю научно-популярные работы об охране и рациональном использовании этой утки. В одной из них А.Н. Формозов писал, что гага так же ценна «среди птиц северного моря, как соболь среди пушных видов тайги».

В том же 1930 г. были утверждены новые правила охоты, которыми с 1931 г. на всей территории страны запрещались добыча гаг и разорение их гнезд.

Летом 1931 г. в Кандалакшу прибыл охотовед-биолог А.Н. Дубровский, который обследовал острова в вершине Кандалакшского залива и дал предварительную оценку численности обитающих здесь гаг и других морских птиц. В мае 1932 г. благодаря результатам этих исследований большая группа островов кандалакшских шхер была объявлена заказниками по водоплавающей и лесной дичи.

Режим заказника на морской акватории вокруг и между островами сперва не предусматривался. Но уже менее чем через два месяца вместо многочисленных, разобщенных проливами заказников-островов был создан единый заказник, включающий как острова, так и морскую акваторию. В сентябре того же года он был преобразован в Кан-далакшский охотничий заповедник. Площадь вошедших в состав заповедника островов составила 1094 га, площадь литорали (прибрежная полоса морского дна, обнажающаяся во время отлива) — 555 га. Водные границы заповедника не были точно определены, но, судя по сохранившейся в архивах схематической карте, под охраной находилось около 10 тыс. га акватории. Таким образом, общая площадь заповедника составляла 11,65 тыс. га.

Режим заповедника, подчинявшегося до 1934 г. организации «Карпушнина», соответствовал скорее режиму сезонного заказника. Заповедник не был землепользователем, а находился на землях лесхоза и госзапаса; не имел самостоятельного бюджета, охранял не весь природный комплекс, а лишь его часть: в акватории заповедника разрешался промысловый лов рыбы, а с 1 сентября до 30 апреля также и добыча морского зверя; на островах допускались ограниченные рубки леса и сенокошение; функционировал он не круглогодично, а только в навигационный период. В 1934 г. заповедник перешел в ведение Карельского научно-исследовательского института.

Помимо выполнения чисто практических функций по охране охотничье-промысловых птиц и сбору гагачьего пуха заповедник стал научной базой для исследований орнитофауны Кандалакшского залива, и в первую очередь гаги. Несмотря на ограниченные возможности заповедника, результаты установления охранного режима не замедлили сказаться на численности водоплавающих птиц. По архивным данным, в 1933 г. в заповеднике учли около 300 гнезд гаги, в 1934 г. — 417, в 1935 г. — 550, в 1936 г. — 682.

В 1938 г. была образована Мурманская область, и в ее состав передан из Карелии Кандалакшский район. Эта передача послужила причиной изменения административной подчиненности заповедника. Он был передан в 1939 г. Комитету по заповедникам при СНК РСФСР. Произошло вторичное рождение заповедника, но уже на более вы
соком уровне. Теперь он получил статус «полного государственного заповедника» с правом землепользования без хозяйственной эксплуатации. Основные задачи его были определены как «сохранение и увеличение численности ценных видов водоплавающих птиц и промыслового морского зверя».

При передаче заповедника были несколько изменены его границы. Общая площадь заповедных островов составила 957,5 га. Площадь литорали этих островов примерно 470 га, т. е. вся территория заповедника — 1428 га. В 1939 г. в состав заповедника не вошла морская акватория, а была выделена толко водная охранная зона шириной 500 м вокруг каждого из заповедных островов. Это водное пространство, хотя на него и распространялся режим охраны, заповеднику не принадлежало. Общая площадь охранной зоны определялась в 4,5 тыс. га. Всего охранялось, таким образом, меньше 6 тыс. га вместо 11,65 тыс. га. В широких проливах между островами оставалось неохраняемое пространство, что значительно осложняло работу. Такое положение сохранялось до 1977 г.

С подчинением заповедника Комитету (позднее Главному управлению) по заповедникам при СНК РСФСР его административное положение и штатные возможности улучшились. Заповедник стал самостоятельным учреждением, обладающим штатами административно-управленческого, охранного, научного и хозяйственного персонала. В течение 1939-1941 гг. велось строительство служебных зданий в Кандалакше и на островах, было увеличено число лодок, приобретен мотобот, начаты научные исследования. В сентябре 1940 г. в состав заповедника был включен один из самых крупных островов Белого моря — Великий, находящийся южнее Кандалакши возле железнодорожной станции Пояконда. Площадь заповедника увеличилась в 6 раз.

В военные годы деятельность заповедника полностью не прекратилась. Хотя Кандалакша оказалась в прифронтовой полосе, охрана заповедной территории велась, и сравнительно неплохо. В результате в 1945 г. гнезд гаги стало в 1,5 раза больше, чем в 1940 г.

Сразу после войны, в 1945 г., возобновились временно прекращенные научные исследования. Первое время основной объем их выполнял по договору Зоологический институт Московского университета. Параллельно с этим в 1945-1950 гг. в заповеднике формировался собственный штат научных сотрудников.

В 1951 г. в состав Кандалакшского заповедника вошел ранее самостоятельный заповедник Семь Островов, организованный в 1938 г. возле Мурманского побережья близ устья р. Харловки. Первая мысль о его образовании принадлежала А.Н. Формозову, а конкретный проект в 1935 г. был разработан Л.О. Белопольским.

Ранее, в 1932 г., места массового гнездования морских птиц на Мурманском побережье, включая Семиостровский и Гавриловский архипелаги, осматривала экспедиция НИИ птицепромышленности, планировавшая организацию на Кольском полуострове массовых заготовок птиц и их яиц. Предлагалось ежегодно добывать 50% гнездившихся морских птиц разных видов, что неминуемо привело бы к скорому исчезновению колоний. К счастью, эти планы не осуществились, а в 1935 г. на о. Харлов прибыла экспедиция Ленинградского университета под руководством Л.О. Белопольского. В том же году он разработал проект организации заповедника Семь Островов.

Первые годы работы были весьма трудными, так как на островах не было никаких построек, кроме двух крохотных рыбацких избушек, и сотрудникам приходилось жить в основном в палатках. Восьмикомнатный дом-лаборатория был построен на о. Харлове только осенью 1939 г. К этому времени Семиостровский заповедник располагал уже двумя моторно-парусными ботами, четырьмя шлюпками, а также разнообразным экспедиционным снаряжением и научным оборудованием. Своих научных сотрудников в заповеднике было мало: в 1939 г. — один, позднее — два. Однако ежегодно в работах участвовали на договорных условиях сотрудники других научных учреждений.

С началом войны заповедник Семь Островов оказался непосредственно в полосе боевых действий военно-морских сил. Тем не менее в 1941 и 1942 гг. он функционировал, хотя объем работы был резко сокращен. В штате оставалось всего 4 человека: директор, бухгалтер (по совместительству), наблюдатель и лаборант. Из плавсредств осталась только одна шлюпка. В 1943 г. заповедник был временно законсервирован, и деятельность его прекратилась до лета 1946 г. Сразу после ее возобновления директор заповедника Л.О. Белопольский поднял вопрос о включении в его состав Айновых островов, находящихся западнее п-ова Рыбачьего. Соответствующее решение было вынесено в феврале 1947 г., а в 1951 г. Семь островов и Айновы остро