Петроглифы Карелии

В Карелии петроглифы известны только в двух местах — на мысах и островах восточного берега Онежского озера и на островах р.Выг, в 7 — 8 км от ее впадения в Белое море. Расстоянии между ними по прямой примерно 325 км. Почему они появились и функционировали именно в этих местах? На то имелся ряд причин. Прежде […]


Беломорские петроглифы
В Карелии петроглифы известны только в двух местах — на мысах и островах восточного берега Онежского озера и на островах р.Выг, в 7 — 8 км от ее впадения в Белое море. Расстоянии между ними по прямой примерно 325 км. Почему они появились и функционировали именно в этих местах? На то имелся ряд причин. Прежде всего, следует отметить, что обозначенные территории были привлекательны для охотничье — промысловой деятельности и проживания людей. Годились они и для древних святилищ. Это живописные и впечатляющие природные ниши с выходами скальных пород. Вдоль уреза воды они слегка пологие, гладкие, отшлифованные ледником и набегающими и отступающими волнами — готовые полотна для гравировок. К тому же они выделяются и цветовой гаммой. Подобных скальных поверхностей в Карелии не так много. Они имеются неподалеку от устья р. Кемь и севернее (вдоль морского побережья), в других местах.
Святилища в особо почитаемых людьми местах возникли еще до появления выбивок. Здесь, в районах активных охотничье — рыболовных промыслов, на освоенных водных путях, люди собирались с определенной периодичностью и для коллективного промысла, и для совместных празднеств. Их поселения (постоянные или временные), видимо располагались неподалеку. Современного человека при посещении и Беломорских, и особенно Онежских петроглифов привлекает природный ландшафт, почти первозданный. Растительный и животный мир со временем претерпевает изменения, порою существенные, но почти безграничное водное пространство (то абсолютно спокойное, то бушующее во время мощных штормов), выразительные восходы и закаты солнца, бесконечная череда облаков порою просто завораживают. Это особо наглядное, естественное сочетание неба, воды, прибрежных скал и ландшафтов, видимо, не оставляло равнодушными и первобытных людей. Оно как-то осмыслялось в их мифологическом сознании. Видимо, и они немало удивлялись тому, что в небе при тихой погоде июля и августа месяцев можно было увидеть два светила одновременно — дневное и ночное (Солнце на северо-западе, а Луну на юго-востоке). Впечатляют и отражения в спокойной глади воды низовьев реки Черной или прибрежной части Онежского озера.
В.И. Равдоникас так писал о своих впечатлениях от местонахождения Онежских петроглифов: «Там и здесь массивы гранита выходят из-под ледниковых наносов на поверхность, часто образуя на берегу озера длинные скалистые выступы, или «носы», а в самом озере небольшие гранитные острова, иногда выступающие целыми архипелагами. Там, где это наблюдается, прибрежная местность имеет поразительно живописный вид. Передвигаясь в ясный день по озеру вдоль берега на лодке, видишь на фоне светлого неба темно-зеленую с оранжевыми пятнами ленту густого соснового леса, под которой сверкает и от солнца и от воды красноватая поверхность отшлифованных скал иногда совершенно фантастических очертаний. Новое, не менее сильное впечатление, если смотреть на эти скалы с берега. Поражает контраст между неподвижным спокойствием величавых каменных форм первозданной природы и непрестанно волнующейся, вечно живой, и как жизнь, безбрежной поверхностью озера с его постоянно меняющимися, почти неуловимыми световыми оттенками. Два начала слиты в этом впечатлении в их неразрывном единстве противоположностей — движение и покой, жизнь и смерть, становление и бытие. И даже для эмоциональной стороны сознания становится ясным, почему первобытный человек … именно эти скалы избрал местом для художественного воплощения своих представлений о мироздании». Исследователь справедливо обратил внимание на эмоциональный фактор в восприятии первобытным человеком окружающей природной среды, о роли которого мы можем только догадываться.

Территория Беломорских петроглифов сильно видоизменилось в результате строительству Беломорско — Балтийского канала и двух гидроэлектростанций Выгского каскада — Выгостровской и Беломорской. Теперь перед перовой группой Беломорских петроглифов (Бесовы Следки) — плотина Выгостровского ГЭС (под которой погребена южная группа Бесовых Следков) и водохранилище, а ниже — обсохшее русло. Здесь до любого скопления наскальных изображений можно добраться пешком по руслу и островам низовья реки Выг. Над основной, северной группой Бесовых Следков на острове Шойрукшин стоителями ГЭС во
зведен защитный павильон. Прежде (до строительства ББК и гидроэлектростанции) р. Выг выглядела весьма живописно на фоне Прибеломорской низменности, обрамляющей Поморский Берег Белого моря. В устье ее — разветвленная сеть рукавов, множество островов и островков (с протоками между ними), пороги, водовороты и даже небольшие водопады — все это впечатляло не только современников, но и людей первобытной эпохи. Самыми крупными порогами являлись Шойрукша, Золотец, Черный. Одно из самых больших по площади наскальных полотен (Бесовы, точнее Чертовы Следки) располагались как раз рядом с ревущим и пенящимся порогом Шойрукшин. Местное население, видимо, издавна знало о загадочных рисунках на скалах, но не придавало им особого значения. Их связывали, скорей всего, с нечистой силой. Отсюда и название — Чертовы Следки (переименованные А.М. Линевским по ассоциации с Бесовым Носом на Онежском озере в Бесовы Следки). Две фигуры на оконечности Бесова Носа «перекрыты» (перерезаны) православными крестами, высеченными металлическим инструментом. Скорей всего, это сделали монахи Муромского монастыря в XV — XVI в.в. с целью нейтрализовать «дьявольскую» силу. Не исключено, что жители окрестных деревень связывали с ними какие-то свои представления. По воспоминаниям жительницы дер. Выгостров Е.И. Федотовой, еще в 30-х годах XX века здесь встречались люди, считавшие Чертовы Следки священной скалой. И потом, когда началась Великая Отечественная война, они верили, что враг сюда не дойдет, потому что эти места находятся под защитой внешних сил.
Онежские петроглифы высечены на обнаженной поверхности красноватых и серых гранитов, являющихся одними из самых прочных пород. Они, как и в Беломорье, расположены отдельными группами (или скоплениями), которые тянуться вдоль берега (со значительными прерываниями) почти на 21 км. Одна группа обнаружена на самом дальнем острове Большой Голец в 5 км от берега. Рисунки выбиты на высоте от 0 до 2 м над современным урезом воды, в основном же ниже 1 м. Обычно при выборе наскальных полотен принимались во внимание особенности скального рельефа, трещины, разломы, включения пород другого цвета.

О технике нанесения петроглифов можно судить по фактуре выбивок, оставшихся на скале. Их выбивали ударами заостренного камня (кварца). Глубина выбивки зависела от силы ударов, а выбитая поверхность от их частоты и тщательности. Били ли по скале кварцем, зажатом в руке или пользовались посредником (отбойником) — судить трудно. Мы видим только белесый силуэт или контур фигуры. Бывает, что часть фигуры высечена только по контуру, а другая — сплошь. Основная часть Онежских петроглифов располагается на трех соседних мысах: Бесов Нос, Пери Нос и Кладовец Нос. У всех их неровная, изрезанная кромка берега. Они то и составляют центральную часть Онежского святилища. Здесь сконцентрировано почти две трети всех известных Онежских изображений. Впечатляют три огромных фигуры, образующих триаду (бес, сом и выдра). Загадочны знаки в форме круга или полумесяца с отходящими от них одним, чаще двумя, а то и тремя «лучами». Встречаются фантастические образы, соединяющие человеческие и звериные черты и т.д. Главная особенность тематики Онежских петроглифов — преобладание птиц (в основном лебедей). Они доминируют в устье реки Водлы на полуострове Кочковнаволок. Изображения лебедей разнообразны по стилю, почти не повторяют один другого. По техники выбивки они тоже разные: то силуэтные, то контурные, то с заполненным контуром, например, со странными дугами внутри туловища (принцип матрешки: лебедь в лебеде). Часто они с намеренно удлиненными (порою очень сильно) шеями. Лебедь — гигант на Кочковнаволоке в устье реки Водлы достигает до 4 м в длину. Но встречаются и миниатюрные фигуры. Наскальные изображения Онежского озера дошли до нас почти целиком и в сравнительно хоро-шем, почти первозданном состоянии. Какие-то, видимо, небольшие участки наскальных полотен откололись и оказались на дне озера, неподалеку. В 70-е годы во время подводных археологических работ удалось найти несколько таких отколовшихся каменных блоков с изображениями.

Непоправимый ущерб наскальным полотнам наносят современные выбивки. С 30-х годов рядом с изображениями, а иногда и прямо на них, стали появляться выбитые железным зубилом надписи. С целью включения в музейную экспозицию значительный участок скалы с петроглифами мыса Пери Нос-3 был отделен с помощью взрыва от основного массива и вывезен в Эрмитаж. Несколько фигур при этом пострадали или погибли, включая уникальную сцен
у деторождения.

Беломорские петроглифы сосредоточены более компактно — на протяжении 1,5 кв. км на островах и островках низовья реки Выг. Всего известно 10 пунктов, в основном на крупных островах (Большой Малинин, Ерпин Пудас, Шойрукшин), а так же и маленьких безымянных островках. Нанесены они на прочных кристаллических сланцах серого цвета. Большинство фигур небольшие — 20 — 25 см. Изредка встречаются гиганты (3 — 4 м) или же совсем миниатюрные фигуры и знаки — до 5 см. Часть петроглифов обнаружена при археологических раскопках под слоем песчаных отложений. Это прежде всего Новая Залавруга I и Ерпин Пудас. В Беломорских петроглифах в отличие от Онежских ярче выражено реалистическое, повествовательное начало, хотя и их навряд ли можно считать «картинками с натуры». Здесь много весьма натуралистических сцен охоты и промысла, в то время как на Онежских петроглифах обилие фантастических (мифологических) образов. Ряд сцен Новой Залавруги можно смело относить к вершинам охотничьего наскального искусства Северной Европы.

В тематике и сюжетах Беломорских петроглифов (в отличие от Онежских) преобладают изображения лодок, (то с экипажами, показанными в виде вертикальных столбиков по краю кармы, то пустыми). Фантастических совсем мало. Батальные сцены, сцены охоты на лесных зверей, птиц и морских животных с участием людей (то пеших, то лыжников, то гребцов в лодке), которые сражаются, охотятся, пляшут, привлекают особое внимание. Можно только удивляться стремлению древних мастеров об-новлять наскальные полотна, делать свои выбивки более разнообразными и выразительными, а не копировать старые, расположенные совсем рядом (буквально под ногами) образцы. Любопытно обилие следов — человеческих, звериных, от лыжных палок, а так же орудий труда и оружие (луки, стрелы, копья, гарпуны). Это — одно из проявлений повествовательности и выразительности композиций, стремления к жизненной правде. От этого фигуры не утрачивали своего мифологического содержания, не теряли своей загадочности, но все же становились более понятными и привлекательными для непосвященных в их тайны — рядовых посетителей, участников обрядовых действий и ритуалов.

Одна из главных проблем, связанных с петроглифами Карелии — установление их возраста (хронология и периодизация). Решить её помогают соседние стоянки, которые можно связать с эпохой петроглифов. На восточном берегу Онежского озера исследовано много поселений и один могильник, которые можно относить ко времени функционирования петроглифов. Судя по всему, люди не жили постоянно у мысов с петроглифами, в непосредственной близости от гравировок, а посещали их время от времени (и, видимо, регулярно), практикуя непродолжительные сезонные остановки. Основные долговременные поселения находились на некотором отдалении. Видимо, наскальные рисунки в Карелии начали создавать (и использовать) охотники, рыболовы и собиратели, жившие 6-5 тысяч лет тому назад (IV — начало III тысячелетия до н.э.) в эпоху неолита. Они умели изготавливать глиняные сосуды разных размеров, украшали и ориентировали их нанесением ямок и оттисков гребенчатого штампа. Весьма разнообразными были орудия труда, украшения и культовые предметы из камня, кости и рога. Некоторые изготовлялись с особой тщательностью и мастерством. Возводили бревенчатые жилища, строили лодки — долбленки. В суровых условиях Севера, особенно в зимний период, требовалась искусственная среда, оберегающая жизнь — зимние жилища с очагами и кострищами, теплая одежда, места хранения запасов пищи и утвари. Под скалой с петроглифами Бесовы Следки, в обсохшем теперь русле реки Выг собрали десятки древних вещей. Они, видимо, смыты со скалы или даже намеренно сброшены в воду при проведении обрядов или после них. Здесь встречались и крупные куски кварца, которые могли служить «отбойниками» для выбивания петроглифов. Особую роль для датировки Беломорских петроглифов играет стоянка Залавруга I, перекрывающая рисунки. Она возникла после поднятия уровня воды и затопления основной части петроглифов, навсегда исчезнувших из поля зрения людей. Позднее, когда вода снова отступила, здесь на преобразившейся Залавруге поселились люди, видимо, и не подозревали о сокровищах, которые находились буквально под ними, на глубине от 15 — 20 см до 1 м. По материалам раскопанной стоянки Залавруга I можно судить о верхней временной границе существования петроглифов Беломорья. В целом традиция наскального искусства в Карелии охватывает около тысячи лет — с конца V — до начала III тысячелетия до н.